Второй псалом шестопсалмия — тридцать седьмой.
На смелый вызов бесам – не убоюся от тем людей (здесь под словом “людей” святые отцы понимают полчища демонов (ср. Пс.139:1); “мужем неправедным” блаж. Феодорит называет диавола), окрест нападающих на мя (Пс.3:7), враг отвечает усиленным нападением. Псалмопевец, всеми оставленный (ст. 12:13) и осмеянный, терпит тягчайшие нравственные скорби и физические болезни (ст. 6-8:11), враги его усиливаются (ст. 20:21), клевещут на него и стремятся погубить его.
Как же ведет себя гонимый праведник в такой ситуации? Он прежде всего обращает взор свой на свои собственные грехи (ст. 5:6) и кается в них пред Богом (ст. 19). Он не вступает в пререкания с врагами, не оправдывается (ст. 14:15), а усиливает молитву к Богу (ст. 10:16, 22:23). Этот псалом относится к покаянным и недаром имеет надписание: в воспоминание о субботе – в субботу древнееврейский народ приносил Богу двойную жертву (Чис.28:9-10), так и псалмопевец приносит сугубое покаяние, как истинную жертву, угодную Богу (Пс.50:19).
Есть характерная особенность церковного чтения Псалтири. Всегда есть какой-то один стих, который повторяется дважды или трижды, выделяется из всего псалма как главный, как наиболее нас интересующий.
В тридцать седьмом псалме дважды повторяется последний стих: «Не остави мене, Господи Боже мой, не отступи от мене. Вонми в помощь мою, Господи спасения моего». По-русски значит: «Не удаляйся от меня; поспеши на помощь мне, Господи, Спаситель мой!». Закончив псалом этими словами, чтец повторяет их еще раз. Такое двойное повторение стиха из псалма дает нам главную мысль, которая в псалме содержится, и закрепляет эту мысль в нашем сознание. Раз прочитать — это как бы прочертить линию на металле, а второй раз — это уже врезать ее глубоко, так, чтобы она не изглаживалась. Исходя из этого повторения, псалом этот — взывающий о защите, а также, как уже говорилось, покаянный. В Псалтири насчитывается не менее двенадцати покаянных текстов — ярко покаянных, которые только этим и наполнены, — и это один из них (6-31, 37-50, 101:129, 142). Он дается нам на случай тяготы внутренней и того труда, который приносит грех. Без греха человек свободен, а с грехом человек находится в рабстве и в тяжёлой работе, как бы пригнут к земле. Труд согрешившего — это покаяться, распрямиться, сбросить с себя тяготу и освободиться.
Жизнь наша движется синусоидой, она не идет прямо и ровно, она петляет, в ней есть провалы и взлёты. И шестопсалмие идет так же. Человек начинает с третьего псалма, затем резко падает вниз, проваливается в некую глубину зол. Здесь молящийся Давид похож на Иова. Вы помните горькие вопли Иова? Такими же горькими воплями наполнен псалом тридцать седьмой. Иов говорил, что если бы можно было превратить его вопли в песок морей, то они бы перевесили всё, что есть на земле. «Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене» (Обличи, только не в ярости, и накажи, только не во гневе) — начинается псалом царя Давида.
Давид очень доверял Богу. Когда ему предложили выбирать (как сказал пророк Нафан), накажут его люди или накажет Господь, Давид сказал, пусть лучше Господь. Потому что люди не умеют ни миловать, ни наказывать. Они вечно путают, кого наказывать, кого миловать. Это, во-первых. Во-вторых — не знают сытости и меры ни в чем. Господь если накажет — Он же и утешит. Он ударит — Он же перевяжет рану. Поэтому и говорит Давид: «Наказывай, но не в ярости, обличай, но не во гневе. Ибо стрелы Твои вонзились в меня, и рука Твоя тяготеет на мне. Нет целого места в плоти моей от гнева Твоего; нет мира в костях моих от грехов моих». Под костями святые отцы зачастую разумеют помыслы человеческие. Это очень важно. Важно то, что человеческий скелет, хребет в особенности, несёт на себе всю нагрузку человеческого тела. От здоровья позвоночника и костной системы зависит общее здоровье человеческого организма, его выносливость, сила, способность к труду, переносу тяжестей. То же относится к душе в отношении помыслов. Душа висит на мыслях, как на каркасе, на тонких проволочках. Весь внутренний мир человека повисает на его помыслах. Помыслы — это кости духовного организма. Если кости здоровы — организм крепок. Если гниль в костях (то есть, в помыслах) — то душа гнилая. Отсутствие мира в душе как раз поэтически выражается словами: «Нет мира в костях моих от грехов моих». Эти слова тоже может каждый повторить. Время от времени наступают такие времена — да! — что любой может сказать эти слова. «Несть мира в костех моих от лица грех моих» — то есть, не просто в душе и сердце нет мира — в самих костях мира нет. Но, повторяю, кости — это образ помыслов, из которых сшито одеяние души. Душа у человека умная, и она одета в слова и мысли.
«Несть мира в костех моих от лица грех моих. Яко беззакония моя превзыдоша главу мою, яко бремя тяжкое отяготеша на мне» — Давид ощущает грехи свои превзошедшими его голову. Заметьте, что Давид — не самый отчаянный грешник. В Писании мы находим огромное количество людей самого разного поведения, и Давид тоже не абсолютно праведен — мы знаем о его грехах. Но покаяние его превосходит покаяние всех остальных людей. Он кается так, как будто на нем тяготеют все грехи мира. Кается так, будто бы он один в мире грешник. Это есть покаяние истинное — когда ты не замечаешь никого, когда ты не думаешь о грехах других людей, когда ты каешься, будто ты один согрешил. И только Богу согрешил. Ты и Бог, больше нет никого. И ты говоришь: Тебе единому согреших и лукавое пред Тобою сотворих (Пс. 50,6).
«Смердят, гноятся раны мои от безумия моего» — Давид никогда не был смраден и гноен. Смраден и гноен физически был как раз Иов. Но Давид ощущает смрад от своих духовных состояний. И в этом смысле он тоже уникальный человек. Признать пред Богом в молитве, что ты смердишь и гноишься внутри от грехов — это, знаете ли, если не для красного словца делать, а по совести, стоя перед лицом Создателя — это большая боль, рождающая большое утешение в последующем.
«Я изнемог и сокрушен чрезмерно; кричу от терзания сердца моего». По-славянски еще более поэтично: «Рыках от воздыхания сердца моего». Какое-то рычание в сердце рождается. Человек — как раненый зверь, когда ощущает боль греха в себе: «Господи! Пред Тобою все желания мои, и воздыхание мое не сокрыто от Тебя».
«Сердце мое смятеся, остави мя сила моя, и свет очию моею, и той несть со мною». В беседе о третьем псалме мы говорили о том угле прочтения, при котором можно узнать страдающего Мессию. Страдающего Мессию еще более можно узнать в тридцать седьмом псалме. Не зря мудрецы Ветхого Завета, Израиля, говорили, что весь Ветхий Завет, весь Танах, всё Писание в каждой строчке благовествует Мессию, проповедует Его. Только тайно проповедует — это нужно понимать. Псалмы открыто говорят о страданиях праведника. Страдающий праведник — это Иов. Страдающий царь — это Давид. Кающийся царь и страдающий царь, царь смиренный — это Давид. В этом смысле он предвозвещает искупительные страдания Господа Иисуса Христа.
Если нам понадобится читать этот псалом отдельно от всех остальных, по своей собственной нужде, мы сможем пользоваться им именно в те дни, когда отравлены беззакониями. Тридцать седьмой псалом — это уникальная покаянная песня. Здесь человек находит сам себя, во всех своих безобразиях: «Беззаконие мое я сознаю и сокрушаюсь о грехе моем». Яко беззаконие мое аз знаю, и грех мой предо мною есть выну (Пс. 50, 5). «Выну» значит «всегда».
Последний вопль особенно важен, ибо он обнадеживает человека: «Не остави мене, Господи Боже мой, не отступи от мене. Вонми в помощь мою, Господи спасения моего». Этот плач тридцать седьмого псалма можно назвать радостнотворным: если плач соединён с надеждой, то он несет в себе утешение. Тот, кто имеет счастье выплакиваться, кто хотя бы раз в жизни выплакивал свою душу с «рыканием» сердца, с этой тяжестью (которая, быть может, требует полного одиночества — потому что великие скорби требуют полного одиночества), кто выплакивал перед лицом Бога свою душу, тот знает, как вслед за этим в душу приходит облегчение и укрепляется надежда, укрепляется вера. Правы апостолы, когда говорят: «Принимайте с радостью, братья, когда впадаете в различные искушения, зная, что искушения веры вашей рождают надежду. Надежда же не посрамит» (см. Рим. 5,3-5).
Псалом тридцать седьмой — второй псалом шестопсалмия — достоин того, чтобы знать его хорошо и пользоваться им вместе с псалмом пятидесятым в дни покаянной грусти, в дни особенно острой боли о своих грехах. И для того, чтобы применять его хорошо, стоит прислушиваться к нему, когда мы стоим в храме на службе, внимать каждому слову, запоминать, впитывать, осознавать, прочитывать в одиночестве по памяти — и таким образом пользоваться этим бесценным сокровищем для спасения собственной души.
Во время оно (13)