Завершаются три псалма славлением и выходом священника для чтения тайных молитв. Начинается четвёртый псалом шестопсалмия — восемьдесят седьмой. Он надписан как песнь и как учение Емана Езрахита. Также написано, что это псалом сынов Кореевых — это вводное оглавление не читается во время богослужения, но в Писании оно есть, и оно тоже интересно.
В Псалтири есть не только Давидовы псалмы. Там есть одна песня Моисея, есть псалмы ненадписанные — неизвестного авторства, есть псалмы сынов Асафовых и псалмы сынов Кореевых. Сами сыновья Кореевы — это люди, известные нам по шестнадцатой главе Книги Чисел. В ней упоминаются первые «протестанты». Корей, Дафан и Авирон восстали против власти Моисея и Аарона и предъявили претензии: всё общество свято, все израильтяне — дети Авраама, все они Богу одинаково милы, и «нечего тут нами командовать». Это был бунт против Моисея, против Аарона, против закона, по которому Израиль, водимый Богом, должен был совершить преднамеченное. Они взбунтовались и были наказаны — наказаны жестоко. Земля разверзлась и пожрала их вместе с ближайшими родственниками, на сонмище, так что все отошли от них подальше. Земля поглотила их, и сошли они во ад живыми. Но не все потомство их погибло, некие сыны Кореевы остались, и они затем Давидом были включены в число певцов и левитов, служащих при храме, — то есть они были из колена Левия.
Давид занимался храмовой реорганизацией. Он стремился сделать богослужение красивым, боголепным, постоянным, правильным. Для этого он реструктурировал всю левитскую школу певцов, священников, разбил их на череды. Установил график: кому когда идти служить, кому когда отдыхать (в книге Паралипоменон все это описывается, там упоминаются и сыны Корея, и сыны Асафа, которые также слагали псалмы). В Писании есть двенадцать псалмов, подписанных как псалмы сынов Кореевых. Этот псалом — последний псалом сынов Кореевых. Это очень любопытная деталь: потомки человека, который восстал против Господа и Его законов, впоследствии вошли в число певцов славы Божьей. Давид их к себе приблизил, прекрасно зная, чьи они дети в далеком потомстве, дал возможность самим именам их родителей реабилитироваться через словесную службу Господу.
Кроме того, псалом подписан как учение Емана Езрахита. Он не просто воспевает Бога, но и учит. И опять-таки, после радостного, приподнятого псалма шестьдесят второго — псалом восемьдесят седьмой, псалом великой скорби. Это «псалом Иова» по духу. Это беда, смерть, это ров, в который положили человека, как мертвеца. И он ждет воскресения.
Это самый печальный из всех псалмов Шестопсалмия: чем больше молится псалмопевец, тем бедственнее становится его положение (ст. 2-10:15-19); более того, он чувствует на себе Божий гнев: на мне утвердися ярость Твоя, и вся волны Твоя навел еси на мя (ст. 8). Он видит себя покинутым всеми, а главное – Самим Богом: бых яко человек без помощи, подобно мертвым, которые от руки Твоея отриновени быша (ст. 5:6). Так во всяком случае видится этот псалом с внешней стороны. Праведнику угрожает смертельная опасность: положиша мя в рове преисподнем, в темных и сени смертней (ст. 7); он уже представляет себя во гробе, но не перестает призывать Бога (ст. 11-15). Святые отцы учат, что страдания и скорби Господь посылает нам не зря: они очищают душу и смиряют человека. Так и псалмопевец уже не просит ни об избавлении от врагов, ни о духовных радостях, он просит Бога лишь не отвращать лица Своего от него (ст. 15) и смиряется пред волей Божией (ст. 16).
«Душа моя насытилась бедствиями, — говорит человек молящийся. Это не Давид, здесь уже сыны Кореевы, — и жизнь моя приблизилась к преисподней». В своем духовном опыте человек часто погружается в такую ночь. Богословы-мистики говорят о Гефсиманской ночи, что Господь был во тьме и ужасе, во тьме снаружи и во тьме внутри, во тьме борения до кровавого пота. Так и человек приближается иногда к преисподнему рву.
Есть такое слово — «инферно», то есть «ад» по-латыни. Всякие явления жизни, когда как будто серой пахнет в воздухе, получают название «инфернальной реальности» — ад приблизился. Булгаковский «Мастер и Маргарита» — инфернальный роман, в котором нечистая сила живет рядом с человеком и спокойно сидит с ним на лавочке. Ад уже не связан, ад вышел наружу — и это ощущают люди тонкие и чуткие. Каждый человек может пережить страшный опыт приближения к преисподней. В этом псалме такие слова есть: «Жизнь моя приблизилась к преисподней». В это время без веры человек не сохраняет здравого рассудка, в это время нужна вера огромной силы, и молитва нужна. Как раз сей псалом и помогает в отчаянии.
«Я сравнялся с нисходящими в могилу; я стал, как человек без силы», — это также и мессианский псалом, ибо Христос унизился до смерти, сошел в преисподнюю, причислился к не имеющим силы, на кресте отказался от всякого чудотворства. Когда Ему говорили: «Сойди с креста, и мы уверуем в Тебя», — мы ни секунды не думаем, что Он не мог бы этого сделать. Но Он не делал этого, потому что нельзя было этого делать — надо было до конца пить чашу страданий. Унижения надо было выпить до конца — псалом пророчески об этом говорит.
«Между мертвыми брошенный, — как убитые, лежащие во гробе, о которых Ты уже не вспоминаешь и которые от руки Твоей отринуты», — видимо, люди, писавшие этот псалом, находились в пророческом духе. Так они живописали будущие страдания Мессии. Поэтому мы ставим их молитвы в ряду молитв шестопсалмия.
«Ты положил меня в ров преисподней, во мрак, бездну» — вот, кому плохо бывает в жизни, так плохо, что с кровати с утра не можете встать — не от усталости, а от уныния — вот вам псалом восемьдесят седьмой, читайте его, насыщайте душу, приобщайтесь к силе Божьей через эти слова. Они даны именно для того, чтобы избавить себя от этого внутреннего умирания.
«Отяготела на мне ярость Твоя, и всеми волнами Твоими Ты поразил меня. Ты удалил от меня знакомых моих, сделал меня отвратительным для них; я заключен и не могу выйти», — здесь мы снова узнаем Иова и Спасителя Господа Иисуса Христа. Отверженный Иов, от которого все отвернулись; отверженный, не понятый Господь Иисус Христос. И здесь же есть голос, пророчествующий о воскресении. Жить для человека — означает жить вечно. Это очень простая мысль, всесокрушающая для всякой лжи. Если человек откажется лично от вечной жизни, не будет искать её, жаждать, не будет веровать в неё и утверждать поведением своим, то он превратится в глупую шутку. Он подтвердит слова Лермонтова, который сказал, что жизнь, когда взглянешь с холодным вниманьем вокруг, такая пустая и глупая шутка. Жизнь действительно превращается в какое-то издевательство, марево, распадается на составляющие элементы, если человек отказывается от вечной жизни, если его кто-то увел, соблазнил, нашептал ему: «Несть спасения тебе в Бозе». Поэтому важно, что человек исповедует свое личное вечное бытие и чает воскресения мертвых. Ведь в нашей смерти, которой завершается земная жизнь, нет окончательности, она, как говорит нам Триодь цветная, «царствует, но не вечнует».
Псалом говорит нам: «Разве над мёртвыми Ты сотворишь чудо? Разве мёртвые встанут и будут славить Тебя?.» Не мёртвые, но мы — живые. Исайя говорил: «Не мёртвые восславят Тебя, Господи, но мы, живые, благословим Господа отныне и до века».
«Или во гробе будет возвещаема милость Твоя и истина Твоя в месте тления?» — ставится предельный в своей простоте и правде вопрос: «Если смерть есть, то зачем всё? Неужели мёртвые будут хвалить Тебя, неужели им будет возвещена истина?».
Ветхий Завет ставит вопросы — Новый Завет даёт ответы. Новый Завет даёт ответ — да, мёртвые поднимутся. Во гробе прозвучит истина — потому что Христос сошел в гроб, и гроб стал источником жизни. Из гроба воссияла истина. Христос в преисподнюю сошел к мёртвым и там благовествовал духам людей, жившим от Адама. И там свет Христов воссиял. Поэтому четыре подряд заданных вопроса в псалме восемьдесят седьмом получили разрешение в Евангелии Господа Иисуса Христа.
«Разве во мраке познают чудеса Твои, и в земле забвения — правду Твою?» — вопрос за вопросом идёт… Познают. Услышат. Мертвецы поднимутся. Задача этого псалма — задавать вопросы. Задача Евангелия — отвечать на вопросы, поставленные Ветхим Заветом.
Это не просто псалом, это есть учение Емана Езрахита, заключающееся в том, что в духовной жизни бывают глубокие падения, доходящие до состояния почти мёртвости, живого переживания близости ада. В этом тоже есть свой высокий смысл, потому что именно это является последней, предельной закалкой молящегося духа. Если человек победит эти состояния, его вера в Воскресшего Христа будет несокрушимой. Это говорится о нас, новозаветных людях. Ветхий Завет как раз приготавливал всем своим течением и всем своим духовным напряжением эти прозрения Нового Завета.
Псалом восемьдесят семь, псалом скорбящего человека, последний псалом сынов Кореевых был предметом нашего внимания. Слушайте его внимательно на службе, учите наизусть, разгрызайте, как орешки, каждое его предложение.
Во время оно (8)